Тягны рядно александр – Александр Тягны-Рядно, фотоГраф — LiveJournal

Александр Тягны-Рядно, фотоГраф — LiveJournal

? LiveJournal
  • Main
  • Ratings
  • Interesting
  • Disable ads
Login
  • Login
  • CREATE BLOG Join
  • English (en)
    • English (en)
    • Русский (ru)
    • Українська (uk)
    • Français (fr)
    • Português (pt)
    • español (es)
    • Deutsch (de)
    • Italiano (it)
    • Беларуская (be)

tyagny-ryadno.livejournal.com

«Для меня, как и для Брессона, фотография — как музыкальный слух» — Bird In Flight

А я читала в каком-то вашем интервью, что если посмотреть на ваши ранние фотографии и на последние, то разницы, в принципе, нет.

Это, наверное, старое интервью. Моя цветная фотография принципиально отличается по всему. В первую очередь по пластике. Если взять мои чёрно-белые фотографии 1979 года и современные, то они ничем особенно не отличаются, вполне нормально сосуществуют. А вот цветная фотография совсем другая. С одной стороны, я не отрываюсь от своей линии с решающим мгновением: всё равно присутствует какой-то человек, действие, но совершенно иная пластика. Ну так и Картье-Брессон говорил, что если взять его первые фотографии, которые он сделал на «Лейку», и те, что он делал потом, то они похожи. Для меня, как и для Брессона, фотография — как музыкальный слух, то есть либо он у тебя сразу есть, либо его нет. Если он есть, то можно его развивать. А если нет…

При этом вы сами начали развиваться не то чтобы очень рано. Вам же было лет 30, когда вы стали снимать?

Да, уже когда окончил авиационный институт. Я работал инженером-проектировщиком, разрабатывал крылатые ракеты. Но я понял, что не могу так провести всю жизнь, это не моё, мне скучно. Поэтому я отработал положенные после института два года и сразу же смотался. И тогда я понял, что надо придумать новую профессию. Я увлекался кино, хотел поступать во ВГИК. Там было четыре факультета: актёры, режиссёры, операторы и писатели. Писать я не мог, был зажат до невозможности.

Для меня даже проблемой было камеру достать на улице, и я так тренировался: брал камеру, через силу начинал снимать, передавливал себя. Но это у многих проблема. Некоторые до конца жизни мучаются, достать камеру или нет.

У вас до сих пор так осталось?

Бывает, но сейчас уже больше от лени. Ну и возвращаясь к началу: так у меня остался операторский факультет, я позвонил туда, мне сказали, что для поступления надо 20 фотографий. У меня была какая-то камера, ну и я пошёл снимать эти 20 фотографий. Так до сих пор и снимаю. Не стал тогда поступать. Пошёл на курсы фоторепортажа, отучился на фотокафедре журфака МГУ. А потом уже пошёл работать фотожурналистом, фоторедактором.

birdinflight.com

Википедия — свободная энциклопедия

Избранная статья

Первое сражение при реке Булл-Ран (англ. First Battle of Bull Run), также Первое сражение при Манассасе) — первое крупное сухопутное сражение Гражданской войны в США. Состоялось 21 июля 1861 года возле Манассаса (штат Виргиния). Федеральная армия под командованием генерала Ирвина Макдауэлла атаковала армию Конфедерации под командованием генералов Джонстона и Борегара, но была остановлена, а затем обращена в бегство. Федеральная армия ставила своей целью захват важного транспортного узла — Манассаса, а армия Борегара заняла оборону на рубеже небольшой реки Булл-Ран. 21 июля Макдауэлл отправил три дивизии в обход левого фланга противника; им удалось атаковать и отбросить несколько бригад конфедератов. Через несколько часов Макдауэлл отправил вперёд две артиллерийские батареи и несколько пехотных полков, но южане встретили их на холме Генри и отбили все атаки. Федеральная армия потеряла в этих боях 11 орудий, и, надеясь их отбить, командование посылало в бой полк за полком, пока не были израсходованы все резервы. Между тем на поле боя подошли свежие бригады армии Юга и заставили отступить последний резерв северян — бригаду Ховарда. Отступление Ховарда инициировало общий отход всей федеральной армии, который превратился в беспорядочное бегство. Южане смогли выделить для преследования всего несколько полков, поэтому им не удалось нанести противнику существенного урона.

Хорошая статья

«Хлеб» (укр. «Хліб») — одна из наиболее известных картин украинской советской художницы Татьяны Яблонской, созданная в 1949 году, за которую ей в 1950 году была присуждена Сталинская премия II степени. Картина также была награждена бронзовой медалью Всемирной выставки 1958 года в Брюсселе, она экспонировалась на многих крупных международных выставках.

В работе над полотном художница использовала наброски, сделанные летом 1948 года в одном из наиболее благополучных колхозов Советской Украины — колхозе имени В. И. Ленина Чемеровецкого района Каменец-Подольской области, в котором в то время было одиннадцать Героев Социалистического Труда. Яблонская была восхищена масштабами сельскохозяйственных работ и людьми, которые там трудились. Советские искусствоведы отмечали, что Яблонская изобразила на своей картине «новых людей», которые могут существовать только в социалистическом государстве. Это настоящие хозяева своей жизни, которые по-новому воспринимают свою жизнь и деятельность. Произведение было задумано и создано художницей как «обобщённый образ радостной, свободной творческой работы». По мнению французского искусствоведа Марка Дюпети, эта картина стала для своего времени программным произведением и образцом украинской реалистической живописи XX столетия.

Изображение дня

Рассвет в деревне Бёрнсте в окрестностях Дюльмена, Северный Рейн-Вестфалия

ru.wikipedia.green

Тягны-Рядно, Александр Рэмович — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Александр Рэмович Тягны-Рядно (род. 20 февраля 1956, Москва) — российский фотограф. Более сорока персональных выставок в Великобритании, Испании, Италии, России, Франции, Азербайджане, Украине.

Биография

Родился в Москве. Окончил Московский авиационный институт, работал инженером-конструктором, видео инженером, затем окончил факультет журналистики Московского Государственного университета. С 1984 года работает в прессе в качестве фотографа и фоторедактора в журналах «Журналист», «Меценат», «Moscow Magazine», «Fly&Drive», «Travel+Leisure», газетах «НТР», «Советская культура», «Известия», «Собеседник».

Секретарь Союза фотохудожников России, член Союза журналистов России, Международной Федерации художников ЮНЕСКО. [1]

Муж поэтессы Татьяны Щербины.

Книги

  • «Святослав Фёдоров», издательство «Планета»
  • «Елена Образцова», издательство «АПН»
  • «Сто лучших ресторанов Москвы», издательство «Вагриус»
  • «Утренние острова», «Норильск», «Страницы…», «Сибирь на все времена», издательство «Пента»
  • «Франция: Магический шестиугольник»,
    издательство АСТ 
  • «Фотография», «Пятьдесят городов», «Иерусалимский синдром», «Горячая Армения», «Полёт над гнездом Грифона», издательство «Зебра-Е»

Отзывы критики

Можно сказать, что именно из таких, как Александр Тягны-Рядно, и сформировалось первое поколение постсоветских фотографов, которым не надо было преодолевать идеологических препон: они могли снимать то и таким образом, что и как выбирали сами. Игорь Шевелев [2].

Фотограф Александр Тягны-Рядно — человек внешне спокойный и взвешенный. Неторопливый. И обладающий устойчивой и очень серьёзной репутацией в профессиональных кругах. Он — один из мэтров отечественной фотографии. Правда, массовому потребителю фотографии Александр известен не слишком. Даже мало известен. Объяснить это явление несложно: Тягны-Рядно практически не снимает светских персон, звёзд и звёздочек. Он неторопливо и методично делает своё дело. А в том, что фотография — дело серьёзное, Александр уверен твёрдо…

Дмитрий Стахов [3].

Тягны-Рядно — стесняться в выражениях не будем — культовый фотограф. Входит в шорт-лист самых известных и профессиональных. Работает в манере репортажной съемки, но не в жёстких рамках жанра. Екатерина Дробязко. [4].

В качестве примера современного пейзажа высочайшего уровня можно привести многие работы Александра Тягны-Рядно… Так что равняться можно не только на мэтров прошлых веков, но и на совершенно живых мастеров. Игорь Нарижный. [5].

Источники

Ссылки

wikipedia.green

«Профессионал мастерски загоняет удачу в свои сети».

Что есть мастерство? Возможно, это кажущаяся простота, повседневная очевидность, в которую по непонятным причинам хочется вглядываться до бесконечности? Если так, то Александр ­Тягны-Рядно — именно мастер.

Он каким-то неразгаданным образом создает притягательные кадры. Объехал полмира, заглянул в самые далекие его уголки и отовсюду привез собственное, хорошо узнаваемое видение. Мастерство его признано: Александр — секретарь Союза фотохудожников России, член Союза журналистов России, член Международной Федерации художников ЮНЕСКО, автор 13 фотокниг и 45 персональных фотовыставок. Его работы находятся в музеях и частных коллекциях Америки, России и многих стран Европы.

— Давайте начнем с традиционных вопросов, ответы на которые дают нашим читателям возможность сопоставить свою фотографическую судьбу с судьбой ведущих мастеров. Как вы начали фотографировать?

— В фотографию я пришел странным, математическим путем — от противного. Когда-то я учился в МАИ, студенческая жизнь была веселая — поездки, строй­отряды, альпинизм, горы, лыжи… И вот я закончил институт, попал в «почтовый ящик», и там — с восьми до пяти, с восьми до пяти… каждый день туда-обратно по одной и той же дороге, в одно и то же время… Я как будто соскочил с ­летящего ­поезда на пустынном полустанке — вскоре понял, что долго так не проживу. И начал придумывать себе профессию, которая продлила бы студенческий кайф, адреналин путешествий — всего этого мне очень не хватало. В давние времена я интересовался кино, прочитал много книг об операторах, режиссерах, поэтому ­решил поступать во ВГИК. Профессии актера, режиссера и сценариста я отмел — это не про меня, так что остался один операторский факультет. Чтобы поступить на него, надо было сдать 20 фотографий на творческий конкурс. Так все и началось.
Я начинал серьезно заниматься фотографией в довольно солидном возрасте, у меня была жена, ребенок и имелась необходимость зарабатывать сразу. Было понятно, что андеграунд меня не прокормит, а вот журналистика — другое дело, в советские времена фотографией можно было ­заработать. Платили более-менее нормально, давали аппаратуру, пленку, лабораторию, что тоже немаловажно. Сначала я пошел в фотоклуб «Правда», потом были курсы при Союзе журналистов, оттуда попал в университет на журфак (во ВГИК поступать так и не стал). Но я не считаю себя истинным журналистом. Если не ошибаюсь, выдающийся советский физик Лев Арцимович сказал: «Наука — это удовлетворение любопытства за чужой счет». Много общего с журналистикой! Так что, несмотря на то, что журналистика была моей работой, я всегда снимал свою фотографию.

— Получается, что вы отдали очень много времени именно профильному образованию?

— В советские времена не было системного фотографического образования. Учился везде, где было возможно.

— В каких еще жанрах вы работали, помимо журналистики?

— Через полгода после поступления на журфак я начал работать в небольшой газете — «НТР». В обществе «Знание» выходило два издания: политическое и научное. Я работал в научном, которое со временем благополучно загнулось. А вот политическое стало всем теперь известным медиамонстром — газетой «Аргументы и факты».
Моим первым творческим проектом стала большая серия портретов ученых, академиков: Гинзбурга, Прохорова, Басова, Лихачева, Сахарова, Велихова и других. Это было примерно в 1985 году. Я хотел сделать выставку в Доме ученых, все подготовил, напечатал около 120 работ, но не сложилось: потребовались какие-то справки из Союза журналистов… Я ­плюнул и не стал делать. Единственная несостоявшаяся выставка. Но она и сейчас лежит, ничего с ней не случилось. Может быть, использую эти материалы, когда буду отмечать свое 60-летие большой выставкой.
В маленькой газете все приходилось делать самому. Я освоил все ­технологические процессы, вплоть до верстки и читки полос. Когда уходил оттуда, меня уговаривали остаться в роли ответственного секретаря, заместителя главного редактора, но я отказался. Сказал, что хочу быть именно фотографом. И ушел в «Журналист».
По тем временам это был очень круто: единственный журнал ЦК КПСС, при газете «Правда». Статус его был даже выше, чем у «Советского фото». Меня взяли исполняющим обязанности главного художника и заведующим отделом ­фотожурналистики. Я занялся редакторской деятельностью, которая мне довольно быстро наскучила: хотелось воплощать собственные идеи, а приходилось снимать тех, кто снимает, в том числе, на телевидении. У меня до сих пор сохранилась уникальная съемка с программы «Взгляд»: Листьев и другие лица, молодые все… До сих пор многие помнят эту съемку и ­периодически что-то из нее покупают. Из «Журналиста» я перешел в газету «Советская культура», где был заместителем завотдела иллюстрации. Появилась возможность больше снимать. Именно тогда прошла моя первая большая персональная выставка на основе фотографий, привезенных из разных поездок. И люди там были очень интересные.

— То есть вы перешли в галерейное направление сразу после журналистики, минуя какой-то другой опыт коммерческой съемки?

— Не сразу, были и другие этапы. Я поработал главным художником — это был пик моей карьеры. Потом ушел в «Известия» простым фотографом, трудился там несколько лет.
У меня оставалось много друзей в кино, и вот однажды по их приглашению я уехал на съемки фильма Бориса Галкина в Пицунду. Мне так там понравилось, и так не хотелось возвращаться, что я написал заявление об увольнении. Так что был в моей жизни и киношный период. Хотя, если честно, фотограф в кино — это пятое колесо, никому он не нужен, только ходит и всем мешает. А вот после кино я ушел в свободное плавание и начал заниматься разными проектами, в том числе, рекламой.

— Как же выглядит ваш опыт рекламной съемки?

— В те времена все только начиналось и делалось «на коленке». Это ­сейчас ­рекламный фотограф почти ничего не придумывает; как правило, креативом занимается монстр в виде рекламного агентства. Тогда же мы, фотографы, сами встречались с гендиректорами фирм и сами все сочиняли. Не было ведь ничего! Не было хорошего света — так мы изобретали способ снять без света вообще, одалживали где-то камеры. Все рекламщики, которые тогда начинали, именно так и работали. Просто приходили и нагло говорили: мы все можем, все умеем, нет проблем. И получали заказы.

— Вы много путешествуете, снимаете в жанре тревел-репортажа или стрит-фотографии. Чаще всего, глядя на фотографии путешественников, видишь пейзаж, цветок, здание. А у вас четко ощущается стиль Картье-Брессона. Какое влияние он оказал на ваше творчество?

— Основополагающее. Для меня Картье-Брессон — это некая икона стиля в фотографии, к которой мы все ­стремимся. «Решающее мгновение» — манифест, который он провозгласил в своей одноименной книге. Он настолько точно и гениально рассказал все словами! Я в последнее время стал проводить мастер-классы, вести курсы, и обнаружил, что почти невозможно подобрать собственные слова, которые будут выразительнее брессоновских, поэтому очень часто его цитирую.
Гениальных фотографов довольно много, но мало тех, кто может более-менее внятно рассказать, как, что и почему. Сейчас дефицит не фотографов, а аналитиков, критиков, редакторов фотографии.

— Кто, кроме Брессона, помогал вам учиться и развиваться? На кого из классиков прошлого вы равнялись?

— У меня были очень хорошие учителя, которых вполне можно назвать классиками настоящего. С некоторыми из них мне довелось пообщаться в университете, например, с Владимиром Вяткиным. Мы с ним давние друзья.
Был у меня великолепный преподаватель Николай Еремченко, который в свое время возглавлял сначала отдел ­иллюстраций «Правды», потом фотохронику ТАСС. Это был гениальный фоторедактор, таких поискать надо. Нельзя не вспомнить Тимофея Баженова, Валерия Генде-Роте, Виктора Резникова, Виктора Вылегжанина …

— Вернемся к галерейным проектам. Когда вы снимаете путешествия, выполняете репортажные задания, снимаете материал, — вы сразу думаете о выставках?

— Да.

— Ольга Свиблова говорила: «Думайте сразу проектами!».

— Я не уверен, что надо делать все именно так, как она говорит. Можно сразу снимать задуманный проект, а можно, мысля фотографическими категориями, набирать критическую фотографическую массу, из которой могут выкристаллизоваться какие-то проекты. Например, я работал по заданию для разных газет, а параллельно снимал памятники Ленину по всей стране — обычно весело, ерничая, потому что снимать их в лоб — это уже совсем глупость, они же все одинаковые. Разумеется, за много лет у меня собрался большой материал на эту тему, из него и сложился проект «Ленин с нами?».
Первой состоявшейся стала выставка «Я бульварным кольцом с Москвой ­обручен». Я работал тогда в «Журналисте», заскучал и решил сделать живой проект — от нечего делать по выходным ходил и снимал бульвары, все подряд. Ведь там проходит вся жизнь — от первых до последних шагов. Получилась большая интересная серия, ее много печатали. В «Советской культуре» я точно так же по выходным приходил в свою темную комнату и в течение полутора лет печатал вторую выставку — «Печаль моя светла». Треть ее составляли портреты довольно известных людей — писателей, поэтов, киношников, и две трети — жанр русской провинции. Тогда в моде была этакая русская чернуха. А я человек мягкий, я не стремился к жесткой журналистике, мне была присуща некая «салонность«— в лучшем смысле этого слова: мягкая, человеческая, душевная фотография, которую можно, в конце концов, повесить на стенку. Россия тогда представляла собой очень печальное зрелище, но я хотел видеть именно ее свет и показывать его «в конце туннеля».
Эту выставку сразу же увезли к себе испанцы, очень уж мои работы понравились тамошним галерейщикам. Через полгода совершенно неожиданно звонят: приезжайте, скоро откроется выставка ваших работ в Барселоне! Это был мой первый выезд за границу, у меня крыша ехала от происходящего. А выставка была очень успешной. Половину работ удалось продать, причем по 100–200 долларов за каждую. Куча денег по тем временам! Не знал, куда их девать, — привез две сумки подарков всем своим друзьям.
Выставки я всегда делал параллельно какой-то своей работе. Скажем, снимал что-то о кино — и тут же делал выставку. Когда начался бум туризма, я понял, что мне интересно ездить по разным странам. Адреналин путешествий — он даже сам по себе, без фотографии, дает огромный заряд. И я пошел в журналы: «Вояж», GEO, «Вокруг Света», National Geografic. Собственно, занимаюсь этим и по сей день, в развитие темы путешествий работаю сейчас еще и с фототурами, и с выездными мастер-классами.

— Насколько для фотографа важно найти свой жанр, свой стиль в фотографии? И как это сделать? Как это происходило с вами?

— Надо пробовать разные жанры. Я снимал и пейзаж, и портрет, и рекламу; и в кино, и в студии снимал: могу поставить свет и срежиссировать, нет проблем. В конце концов понял, что мой кайф — от этого пресловутого «решающего мгновения», от живой съемки. Для любого фотографа очень важно найти свое. На мастер-классах я иногда беру у кого-то из слушателей портфолио и смотрю, к чему у него душа лежит, чтобы, возможно, подсказать какой-то перспективный путь, направление, в котором двигаться дальше. Это интереснее, чем просто показать человеку, в чем заключаются его ошибки. Ведь в собственных фотографиях очень трудно разбираться!

— Поговорим об арт-фотографии. Как формируется ее стоимость? Кто-то говорит о «неповторимости момента» или «эксклюзивности отпечатка»… А вы как думаете?

— В арт-фотографии важен не просто снятый кадр, а конкретный отпечаток, который можно купить и повесить на стену или положить в коллекционный портфель. Нельзя говорить об арт-фотографии, глядя в монитор. Но понятие арт-фотографии сильно меняется. 5–10 лет назад вообще не было понятия цветной арт-фотографии; музеи покупали исключительно черно-белые снимки (цветные хранятся только в особом виде, разложенном на три негатива). Только сейчас появились принтеры, производители которых дают гарантию 100 лет на цветной отпечаток. Прекрасно сохраняет работы и пластификация. Судя по арт-ярмаркам и аукционам, появилось много современных, цифровых отпечатков, которые продаются за достаточно большие деньги.
Современные технологии дают небывалые возможности. Вспомните классическую фразу Картье-Брессона: «Я не хочу заниматься цветом, потому что я не могу им управлять». Почему он так сказал? Потому что технология печати со слайдовских пленок была очень сложной, нестабильной. Сейчас возможно все, что я хочу.

—Вы организовывали в Москве аукцион фотографий…

—… и это был первый российский фотографический благотворительный аукцион «Сотбис». Историческое событие! Начиналось все так: ко мне обратилась благотворительная организация «Детские сердца». Меня попросили организовать акцию: собрать и продать 20–30 фотографий, чтобы заработать немножко денег для русских детей с больным сердцем. Я понял, что если уж этим заниматься, то надо делать что-то по-настоящему интересное. Мы начали складывать большой проект, назвали его «Увидеть Париж и… жить!». Был год Франции, отсюда и тема. 50 лучших русских фотографов предоставили фотографии, снятые в Париже, за что всем им огромная благодарность. Я постарался собрать фотографов, работающих в самых разных областях: реклама, арт, концепт, глянец; агентства, газеты; и старейшин нашего цеха, и молодежь. Участвовали и знаменитости, которые имеют все награды, какие только можно, — Земляниченко, Козырев, Пинхасов, Борисов; были фотографы как из России, так и из Парижа, Лондона, Вены… Благотворительность объединила совершенно разных людей. На выставке мы продавали фотографии по цене от 400 евро, это мировой уровень.
Закончился проект аукционом, который стал реальностью благодаря Марку Полтимору, вице-президенту «Сотбис», руководителю его Русского отделения Михаилу Каменскому и моему другу — известному русскому галеристу и арт-дилеру Георгию Путникову. Мы все продумали, отобрали 15 работ; сделали небольшую подборку, но, что ­называется, с ­гарантией. Продавались работы довольно хорошо, с увеличением эстимейта (предварительной оценки) в 3–4 раза. Больше всего — 3500 евро — заплатили за работу Георгия Пинхасова; средняя цена фотографии ­составила 1700–1800 евро. Хорошие мировые цены! Конечно, благотворительный аукцион психологически воспринимается несколько по-другому, дает некую фору. К слову, все ­покупатели — ­россияне. В ­России, к сожалению, пока нет устоявшегося ­фотографического рынка, покупательского спроса. Подобные аукционы направляют ценителей в сторону цивилизованного рынка — в основном, американского, самого мощного на сегодняшний день.

— Вы продолжаете снимать на пленку?

— Да, на черно-белую. У меня есть и пленочный, и цифровой Canon. Сейчас хочу попробовать простые Sony, «лейку», и тому подобное. Я ведь занимаюсь фототурами, выездными мастер-классами, и хочу показать, как работать с любой аппаратурой, вплоть до «мыльницы».
Пару лет назад появилось новое поколение матриц с фантастической чувствительностью, шумодавы… Последние большие циклы — Америка, Лондон, Шри-Ланка, Греция — все в цвете. Кроме того, я отбросил вспышку, с которой все время ездил, она мне практически не нужна. Я почти перешел на одну камеру и один простой объектив для стрит-фотографии: 28–105 мм. 80 процентов того, что я снимаю, можно сделать одним объективом.

— А как же мнение, что зум-объектив не может быть хорошим?

— Ерунда. Я вообще не люблю споры о технике. Еще один мой учитель Валерий Генде-Роте говорил: «Снимают не камерой, а головой». Поэтому я и хочу поснимать простой «мыльницей» и показать, что сделать с ее помощью приличные кад­ры вполне возможно. Такая у меня идея фикс. Благодаря вашему журналу мне удалось показать это на примере камеры Fujifilm X100 (рассказ о съемке читайте в майском номере журнала. — прим. ред.).

— Как вы относитесь к тому, что самый высокооплачиваемый фотограф России — президент Медведев?

— Этот факт — прекрасная иллюстрация к теме стоимости современной фотографии! Большей частью она зависит от имени, а не от того, что именно сделал фотограф. В искусстве всегда так, если имя раскручено. Скажем, для меня Картье-Брессон — недосягаемая вершина. А на мировом рынке это достаточно дешевый фотограф в сравнении с Ирвином Пенном, Ричардом Аведоном и другими американцами. Их работы могут стоить десятки тысяч долларов, тогда как фотографии Брессона на порядок меньше. Фотографии раскрученного на арт-рынке Уорхола стоят миллионы. Но это коммерция, здесь цены не имеют отношения к искусству. Люди вкладывают деньги, как в ценные бумаги, и хотят, чтобы вещь дорожала. Безотносительно к искусству складывается и цена на снимки первого фотографа нашей страны.

— Можно ли сказать, что фотографами рождаются?

— Фотографическое видение — как музыкальный слух: или есть, или нет. И, как музыкальный слух, его можно развивать, если оно есть. Для развития этого «слуха» сейчас есть замечательные возможности, которых не было у нас. Раньше надо было стать другом, например, Володи Вяткина, чтобы подобраться к нему и посмотреть, что и как он делает.
Самое эффективное — это работа бок о бок, скажем, на выездном мастер-классе. Весь день мы снимаем, а вечером разбираем работы. Все видят одно и то же, но снимают совсем по-разному. И я получаю определенный кайф от того, как на глазах растет умение, как быстро люди перенимают опыт. ­Человек за 7–10 дней ­проходит путь, на который мы тратили годы.
Некие задатки, безусловно, должны присутствовать. Брессон свои лучшие фотографии начал делать уже через месяц после того, как купил первую «лейку». Я не сразу в это поверил. Но когда три года назад стал разбирать свои старые снимки, понял, что кадры, снятые в 1984 году фотоаппаратом «Смена», я могу поставить в один ряд с сегодняшними. Просто тогда я в целом снимал меньше, поэтому и количество удачных фотографий сравнительно невелико.

— Чем журналист-профессионал отличается от любителя?

— Фотография — во многом просто удача. Любой человек за свою жизнь может сделать 2–3 гениальные фотографии, проблема только в том, как их отыскать в горе отснятого хлама. Но это дилетант, которому в какой-то момент просто повезло. А мастер это везение, эту удачу загоняет в свои сети профессиональными способами. Гарик Пинхасов сказал однажды: «Повезло-то повезло, но… почему-то везет все время одним и тем же людям». Постоянные съемки и размышления над своими снимками — это и есть работа на загон удачи в сети. В этом профессиональный секрет успеха фотографа.

_______________________

Читайте также:

Галина Набатникова и Геннадий Гранин фотопроект: «Мы — тандем. Это очень удобно».

ЮЛИЯ БОГДАНОВИЧ Лауреат премии «Фотограф года — 2010».

rosphoto.com

Тягны-Рядно, Александр Рэмович — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Александр Рэмович Тягны-Рядно (род. 20 февраля 1956, Москва) — российский фотограф. Более сорока персональных выставок в Великобритании, Испании, Италии, России, Франции, Азербайджане, Украине.

Биография

Родился в Москве. Окончил Московский авиационный институт, работал инженером-конструктором, видео инженером, затем окончил факультет журналистики Московского Государственного университета. С 1984 года работает в прессе в качестве фотографа и фоторедактора в журналах «Журналист», «Меценат», «Moscow Magazine», «Fly&Drive», «Travel+Leisure», газетах «НТР», «Советская культура», «Известия», «Собеседник».

Секретарь Союза фотохудожников России, член Союза журналистов России, Международной Федерации художников ЮНЕСКО. [1]

Муж поэтессы Татьяны Щербины.

Видео по теме

Книги

  • «Святослав Фёдоров», издательство «Планета»
  • «Елена Образцова», издательство «АПН»
  • «Сто лучших ресторанов Москвы», издательство «Вагриус»
  • «Утренние острова», «Норильск», «Страницы…», «Сибирь на все времена», издательство «Пента»
  • «Франция: Магический шестиугольник», издательство АСТ 
  • «Фотография», «Пятьдесят городов», «Иерусалимский синдром», «Горячая Армения», «Полёт над гнездом Грифона», издательство «Зебра-Е»

Отзывы критики

Можно сказать, что именно из таких, как Александр Тягны-Рядно, и сформировалось первое поколение постсоветских фотографов, которым не надо было преодолевать идеологических препон: они могли снимать то и таким образом, что и как выбирали сами. Игорь Шевелев [2].

Фотограф Александр Тягны-Рядно — человек внешне спокойный и взвешенный. Неторопливый. И обладающий устойчивой и очень серьёзной репутацией в профессиональных кругах. Он — один из мэтров отечественной фотографии. Правда, массовому потребителю фотографии Александр известен не слишком. Даже мало известен. Объяснить это явление несложно: Тягны-Рядно практически не снимает светских персон, звёзд и звёздочек. Он неторопливо и методично делает своё дело. А в том, что фотография — дело серьёзное, Александр уверен твёрдо… Дмитрий Стахов [3].

Тягны-Рядно — стесняться в выражениях не будем — культовый фотограф. Входит в шорт-лист самых известных и профессиональных. Работает в манере репортажной съемки, но не в жёстких рамках жанра. Екатерина Дробязко. [4].

В качестве примера современного пейзажа высочайшего уровня можно привести многие работы Александра Тягны-Рядно… Так что равняться можно не только на мэтров прошлых веков, но и на совершенно живых мастеров. Игорь Нарижный. [5].

Источники

Ссылки

wiki2.red

Александр Тягны-Рядно: «Фотография уходит в никуда»

О «народной» фотожурналистике, фотографическом «слухе» и о том, куда же действительно движется искусство фотографии – в интервью Александра Тягны-Рядно, секретаря Союза фотохудожников России, члена Союза журналистов России и Международной Федерации художников ЮНЕСКО, работавшего в качестве фотографа и фоторедактора в «Журналисте», «Советской культуре», «Известиях», «Собеседнике», других газетах и журналах, ныне  — свободного фотографа, сотрудничающего с различными изданиями, агентствами и издательствами. Александр — участник многих выставок и фотосалонов в России и за рубежом, автор нескольких фотокниг и 42-х персональных выставок.

 — Вы как-то говорили, что во времена Советского Союза было в чём-то гораздо интереснее снимать. Во многом потому, что было сложнее «протащить» фотографию через идеологический отбор. А что сейчас, когда нет такого идеологического отбора и особой цензуры?

   — Да сейчас-то и фотография отсутствует. Если говорить по большому счёту. Она никому не нужна. Поэтому можно протаскивать что угодно. Что есть, то и ставят. Или делаешь сайт – и даёшь что хочешь, никаких проблем. На самом деле фотожурналистика, в привычном смысле этого слова, на глазах у нашего поколения умирает. А то, что недавно создано – журнал «Русский репортёр» или агентство «Коммерсанта», которые замечательно работают – это только исключения из правила. Этой третьей древнейшей профессии в скором времени, думаю, останется лишь небольшой клочок. Конечно, в фотографии, кроме журналистики, есть еще реклама, гламур, агентская, арт-фотография. Во всех этих ипостасях будет происходить определенное перераспределение. Большая часть фотографов уйдет в арт-фотографию, хотя, конечно, и весь огромный конгломерат гламура останется, индустрия моды будет на этом держаться.

Александр Тягны-Рядно: Из серии о Москве

   — Насколько и чем конкретно работа фотографа в газете или журнале отличается от работы в интернете?

   — Работа в интернете здорово отличается от газетной или журнальной. Тут, прежде всего, финансовый вопрос. Оплата работы фотографов в интернете совершенно мизерная. Как и журналистов вообще. Чем и обусловлено всё это интернет-качество – когда читаешь какие-то материалы, впечатление, что это сделано копипастерами, студентами какими-то, которые за 10 долларов готовы написать что угодно. Что касается качества фотографий, то оно, может быть, не так заметно:  проскакивает мимо фото и всё. Просто зачастую фотографии, которые используются, берутся бесплатно из того же интернета – таких снимков, наверное, процентов 80-90. И эти фотографии во многих случаях  сняты просто мыльницей или телефоном. Качество телефонов, которые есть у любого журналиста, значительно превышают тот качественный уровень, который нужен для интернета. И вот в этом еще одна особенность. Раньше для журнала нужно было хорошее качество, но не всякий себе мог позволить аппаратуру для обеспечения такого качества. А сейчас телефон может позволить себе каждый. Так, соответственно, и пишущая, и фотожурналистика переходят в стадию «народной» журналистики – теперь любой может снять то, что происходит, и выложить это в интернете. И часто даже крупные агентства не посылают на задание фотокорреспондентов с дорогостоящей, требующей  страховки аппаратурой, а берут фото с телефонов обычных людей, берут то, что приходит случайно. И телевидение на том же начинает строиться, потому что и видео можно снять на тот же телефон. Вот этим, с одной стороны, наступлением интернета, а, с другой стороны, наступлением гаджетов, которые обеспечивают приличное качество фото, видео и всего остального, обусловливается такая уничижительная позиция фотографии вообще и фотожурналистики в том числе.

Александр Тягны-Рядно: Из серии о Москве

   — То есть, речь, действительно, идет о вырождении…

   — Да. Но я не вижу в этом ничего такого уж страшного. Вот, например, сейчас мы говорим о художниках только применительно к области искусства. Но, если вспомнить историю, фотография зародилась всего лет сто с небольшим назад, а до этого газеты выходили с рисунками: все функции фотографии выполняли художники. Они ездили по разным странам, зарисовывали диковинных животных, пейзажи, картинки с производства — всё, что угодно, и публиковали это. Потом пришла фотография, она их вытеснила — в естественное лоно искусства. Рудименты эти остались в американских судах – там нельзя фотографировать, и фрагменты заседаний фиксируют рисунками. Я думаю, это и у нас скоро будет. Недавно смотрел телевизор: всех фотографов выгнали из зала суда, где рассматривалось дело борца, убившего кого-то. Так что тут вместо фото останутся рисунки — работа для художников, маленькая нишка такая, журналистско-художническая. Так, я думаю, и в фотографии останется когда-нибудь небольшая ниша, сугубо фотографическая, для профессионалов, а все остальное займет та самая «народная» фотография  — из ниоткуда и отовсюду.

   — Вы сами рисуете?

   — В детстве  рисовал, занимался оформительством каким-то в студенчестве, декорации Мише Задорнову, кстати, рисовал – мы с ним учились в Московском авиационном институте, он заканчивал, я начинал, так я рисовал декорации для его спектаклей.

Александр Тягны-Рядно: Из серии о Москве

   — Каких, например?

   — Помню последний спектакль, который он делал в МАИ как режиссер-постановщик для студенческого театра – «Человек с огурцом» назывался. Это были капустники, такая интересно-смешная студенческая жизнь. Поэтому начальные навыки в рисовании у меня есть, после я слушал лекции в Суриковском институте, у меня много друзей художников,  общение с ними подпитывает меня очень сильно такой арт-составляющей.

   — Взгляд фотографа и взгляд художника в чем-то сродни…

   — Конечно, и не просто сродни, это фактически однокоренные искусства визуальные. И поэтому без подпитки художественной, без такого общения, без художественного видения фотография бы умерла. И глупо говорить о том, чтобы учиться фотографии, нужно смотреть фотовыставки. Не надо смотреть фотовыставки, надо смотреть художественные выставки, слушать музыку, читать книги…

   — А можно ли сказать, что фотография легче, чем живопись? Или это все же разные вещи, каждое требующее своё?

   — На первый взгляд, конечно, легче. Особенно сейчас. Все, кому ни лень, могут взять фотоаппарат… Да, собственно говоря, и кисточку многие берут без образования и начинают что-то «лепить». Ну, наверное, фотография всё же в какой-то степени легче, она сама упростилась в последнее время: ничего не надо разводить в ванночках, не надо наводить на резкость, нужно только нажимать на кнопку. Но тем не менее каких-то серьезных фотографов больше не стало. То есть, от количества фотографической массы качество ее не сильно возросло. Есть определенное ограниченное число людей, которые реально занимаются фотографическим искусством, их работы ценны чем-то и действительно интересны. А огромная масса нажимает на кнопку, и это все уходит в никуда. Такое же и у художников, наверное, соотношение. Думаю, во всех областях творчества, оно примерно одинаковое.

   — Возвращаясь к теме интернета, копипаста, рерайтинга…Ведь тут очевидно встает вопрос об авторских правах, это же полное нарушение?

   — Да, да, к сожалению, у нас совершенное бесправие, особенно в области фотографии, да и в литературной области тоже достаточно. Единственно, где более-менее наведен порядок – это в музыке, там большие достаточно деньги, есть адвокаты, много той практики юридической, которая к этому подключается. Что касается бесправного использования фотографий, то года три-четыре назад началось активное противодействие этому воровству в интернете со стороны фотографов. Но это настолько муторно и трудно!.. Даже если ты выиграешь суд, то тебе надо вести его в течение года. Ну, доплатят тысяч 10-15. Проще плюнуть, снять несколько фотографии для какого-то печатного издания, получить те же деньги. Хотя сейчас все же меньше стали воровать у каких-то знаменитых фотографов, у тех, кто на виду. Но в общем это сильно неурегулированный вопрос.

Александр Тягны-Рядно: Из серии о Москве

   — Вы, наверняка, как фотограф, не раз прибегали к каким-то уловкам, чтобы проникнуть туда, куда не пускают? К каким, например?

   — Самая простая уловка – работа под дурачка: я, мол, ничего не знаю… Был один случай, еще в  конце 90-х я впервые приехал в Лондон: одно агентство, с которым я работал, пригласило, типа практики-стажировки мне устроило. Это было в июне, а в этом месяце первая суббота —  День рождения королевы, есть такой официальный праздник.  И я говорю в агентстве: ребят, я хочу королеву снять. А мне в ответ: ты что, с ума сошел, мы подаем заявки за полгода, там такая бюрократия. Ну, думаю, ладно. Утром сел на электричку, доехал до вокзала Виктория, до Букингемского дворца прошел. У меня тогда еще три фотоаппарата на шее висело, была и  слайдовская пленка, и черно-белая… не как сейчас, не всё на одну цифру снимал.  Был я такого солидного вида человек, обвешанный фотоаппаратами. И вот висит какая-то ленточка, я перешагнул и пошел дальше. Стоят полицейские, ну, наверное, думают, человек, если идет, то ему надо. И никаких вопросов. Я перешел площадь перед дворцом, а там стоит огромная толпа фотокорреспондентов, ждут приезда королевы. Я встал с ними, дождался и снял королеву. На следующий день проявил – мои друзья все в ужасе: как? Ну, вот, сработала самая простая уловка. Или вот сейчас военные фотографы используют «лейку», а это очень обманчивый фотоаппарат, маленький с маленьким объективчиком. Привыкли все, что у фотокорреспондента должен быть во-от такой объектив, штатив, вспышка, а тут  вешается маленький фотоаппарат, и, например, Юра Козырев бегает по войне и все снимает. На него не так сильно обращают внимание. Я тоже пробовал. Это реально работает. Скажем, если каких-то торговцев на рынке снимать, то лучше идти с маленьким аппаратиком, с мыльницей по виду. Или еще уловка — какое-то отвлечение внимания, использование чисто психологических приемов. Я люблю снимать людей, но люди не всегда к этому  нормально относятся. Когда шуткой какой-то обходишься, когда дуришь голову, говоришь: да я не вас, я голубя. Ну, в принципе нечто клоунское в этом во всем есть. Или, например, прошу какого-то знакомого встать, а через него телевиком снимаю того, кого нужно. Это очень распространенный прием. Ну, вещи незамысловатые, прямо скажем.

Александр Тягны-Рядно: Из серии о Москве

   — А были ли в вашей фотопрактике какие-то курьезные случаи?

   — Ну, в Барселоне, когда первый раз туда приехал. Я вообще люблю бродить, снимать, делать уличные фотографии. Улавливая какие-то флюиды, попадаешь туда, где все время что-то происходит. И вот я попал в достаточно трущобный район, вроде красных фонарей, наркота, какие-то типажи. И там было нападение на меня,  с ножами-бабочками. А я ведь ничего не понимаю по-испански, ну, по-английски, могу еще…Я только выучил – но абло эспаньоль (я не говорю по-испански). И вот я держал руками аппаратуру, а ногами махал и кричал: но абло эспаньоль, как русским матом, с соответствующим выражением.  Ну, они немного подрастерялись. Потом, помню, меня оттеснили к какой-то ограде, а там дверь открылась, меня добрый человек втащил, дверь за мной захлопнул и проходными-задворками вывел… На следующий день я пришел в Общество русско-испанской дружбы, мне начали рассказывать, что вот в этот район лучше не ходить, вот в этот тоже, а я с апломбом знатока говорю: а-а, я здесь уже был вчера… Вот так, добродился. Ведь я не составляю особо никаких планов, снимаю город по какому-то своему чутью, пытаюсь уловить чувство, ритм города, вникнуть в это, поймать.

   — То есть, у вас нет каких-то задумок  – что снять? Это как пойдет, да?

   — Если куда-то еду, то я смотрю, конечно, где что может быть. Например, где рынок находится, там всегда можно что-то интересное снять. Но многое интуитивно. У меня не совсем журналистский подход. Вот если взять Сергея Максимишина, то он, когда едет куда-то, совершенно конкретно знает: он будет снимать вот такую-то  тему, именно тему, а я не люблю снимать тему. Я люблю фотографию не как литературу, когда я  должен сделать какой-то маленький рассказ про бочки, из которых делают самолеты в какой-нибудь Танзании, или корабли в Малайзии. Я люблю фотографию как музыку, мне интересна  жизнь в ее чувственном восприятии, музыка жизни. Нравится снимать все, что вокруг.

   —  А как Вы относитесь к синтезу литературы и фотографии?

   — Сейчас время синтетических искусств. Самое интересное – как раз на стыках разных искусств находится. Литература и фотография, литература и музыка, в том числе клипы появились – фотография с музыкой, это отдельная отрасль. А с литературой я связан достаточно хорошо на протяжении жизни, мне всегда везло с хорошими текстами. Одна из моих первых фотопубликаций была о бульварах в «Московском комсомольце». В номере было около 20 моих снимков, они шли блоками, так называемым «сквозняком» через всю газету – были на первой, второй, третьей, четвертой полосах. И вот эта публикация «сквозняком» шла со стихами Александра Аронова, достаточно известного поэта, работавшего тогда в «МК». Публикация о бульварах была и в «Спутнике» с текстом Юрия Трифонова о Москве. Или не так давно я делал проект об Армении со знаменитым текстом Андрея Битова, написанным об этой земле четверть века назад, Текст, перенесенный в наше время, как бы иллюстрировал мои фотографии. Была выставка и книга – с этим текстом и моими снимками. А однажды я получил заказ –альбом о Сахалине. Потом из серии привезенных с Сахалина снимков получилось сделать выставку – с текстом Чехова. Свой «Остров Сахалин» Чехов написал лет 100 до того, я выбрал какие-то «куски» из этого очерка, соединил с фотографиями – и оказалось, что ничего не изменилось за эти 100 лет  на Сахалине. Все, что писал Чехов, вот, пожалуйста, вчера снято. Сейчас я делаю проект, который называется «Поэзия.ру». Это портреты поэтов, от шестидесятников, которых я застал: Окуджаву, Вознесенского, Сапгира, до совсем молодых, сегодняшних. Такой срез фотографический. Довольно долго я работал в газете «Культура», много снимал, все время пересекался и пересекаюсь с людьми этого круга, мои друзья – писатели, жена – поэт. И вот делаю такую книгу-проект с портретами поэтов и их стихами о поэзии. У каждого поэта есть стихотворение в стиле «я памятник себе воздвиг…» или «поэт  в России – больше, чем поэт» и т.д. У каждого. Абсолютно. И вот я делаю такую подборку, антологию дилетанта, как я ее называю. Тоже получается связь поэзии и фотографии.

Александр Тягны-Рядно: Из серии о Москве

   — Ваш любимый поэт?

   — Моя жена (смеется).

   — Да, вопрос, в данном случае, не совсем корректный. Ну, после вашей жены?

   — Люблю Бродского и Пушкина. Я достаточно всеядный. У меня нет такого направленного единственного интереса. Я и в кино много кого люблю. И в литературе. И среди фотографов. Это всегда какой-то десяток.

   — Говорят, один из самых грандиозных фотопроектов был связан с Виндзорским замком – один журналист, допущенный снимать королевскую резиденцию, дал фотоаппарат маленькому принцу, сыну Дианы, и тот снял замок так, как он это видел…

   — Вот это тоже, кстати, пример «народной» фотографии…

  — Можете ли рассказать о каких-то интересных, масштабных фотопроектах прошлого, настоящего или будущего, в России и мире?

   — Аналогичный проект мы делали в Союзе фотохудожников, дали фотоаппарат и несколько плёнок летевшему на околоземную орбиту космонавту Юрию Батурину, он между делом снимал, внутри корабля «Союз» и из иллюминатора, потом из этого сделали выставку. Она проехала по всей России и за границей была много раз. Не такая громкая, хотя довольно интересная. Но, наверное, самый грандиозный проект, который я знаю на сегодняшний день, это проект француза Яна Артюса-Бертрана. Фотография с высоты птичьего полета. Проект фотографический, полиграфический, маркетинговый, в несколько миллионов долларов. Выставка его фотографий была недавно и в Москве. Бертран арендует самолеты, летает, снимает, выпускает какое-то несметное количество альбомов, плакатов. Впервые я попал лет 10 назад на его выставку в Лондоне, и поразился не столько самим фотографиям – они, конечно, очень интересны  и красивы – сколько подходом его коммерческим, это фантастично! На площади около музея Виктории и Альберта стояли стенды. Сейчас такие уличные выставки стали обычными. А он первым вывесил фотографии прямо на улице, их могли посмотреть все. Плюс к этому – огромный павильон метров 100 в длину с прилавками, где было всё – от ластиков за полфунта с его фотографиями до огромных альбомов. Тут был весь спектр товаров, разной цены, разного качества, но все – с его снимками. Вот что в России больше всего не хватает в области фотографии, так это не фотографов или аппаратуры, а вот такой инфраструктуры вокруг фотографии, всего того, что блестяще делает Бертран: он не просто снял фотографию и забыл, он создал огромный комплекс всего необходимого, что доносит эту фотографию до людей.

   — Вопрос, как всегда упирается в деньги…

   — Да, большинству российских фотографов не хватает ни сил, ни денег, для того, чтобы донести эту фотографию. Единственным выходом стал интернет. Умершего недавно талантливого фотографа Александра Слюсарева, например, только через интернет люди реально узнали. Известный поначалу лишь небольшому кругу специалистов, он начал выставлять фотографии в ЖЖ, и после этого смог организовать большие выставки. Так что интернет –  как убивает фотографии, так и дает им некую другую жизнь. Но эта жизнь достаточно ограничена всё равно: я считаю, что фотография все же умирает на экране. Она должна быть напечатана, должна быть или на выставке, или в альбоме. Для меня конечный результат фотографии – это все-таки отпечаток, который висит на стене.

   — Что бы вы посоветовали начинающему фотографу, у которого нет средств, чтобы позволить себе снимать с самолета…

   — Не обязательно снимать с самолета. Можно ходить по улицам и снимать. Можно, как я,  даже поехать на курорт. Я сделал недавно серию фотографий, из которых родилась выставка — «Пляжный роман с «Лейкой»». Можно снимать, ничего особого не делая. С  места, где я сейчас стою, можно снять пяток фотографий, которые можно повесить на выставку.

   — Но для начала, чтобы организовать выставку, нужны какие-то деньги…

   — Для начала, особенно сейчас, это, конечно, интернет. Социальные сети дают очень мощный толчок. Сколько литераторов, достаточно известных, выпустивших не одну книгу, вышло из ЖЖ. Та же Верочка Полозкова, знаменитая теперь, была просто блогером в интернете. То же и с фотографами. Сейчас я вижу очень много молодых талантливых фотографов и их привлекаю – пару лет назад  делал благотворительный фотопроект «Увидеть Париж и жить». Я собрал снимки 50-ти фотографов, от знаменитых — Гусова, Козырева, Слюсарева, Ахломова до самых молодых и никому неизвестных, которых я нашел через интернет. Их фотографии висели на одной выставке. Сейчас гораздо больше  возможности пробиться в фотографы через интернет, чем в мои времена, в советские, когда в редакции надо было упираться и пробиваться лбом, долго и упорно.

Александр Тягны-Рядно: Из серии о Москве

   — Несколько слов о мастер-классах, которые Вы ведете…

   — Мастер-классы по тревел-фотографии, городской, жанровой фотографии в московской Школе фотографии «ZOOM». Практические и теоретические двухмесячные мастер-классы устраиваю два раза в год.  Бывают выездные мастер-классы, вожу людей в Лондон, этот мастер-класс стал уже ежегодным. Бывают разовые мастер-классы – в Школе им. Родченко, на фестивале фотографии в Сокольниках, на Кубе делал мастер-класс, в Шри-Ланке. Я контактен, и если кто-то обращается с просьбой о мастер-классе, я с удовольствием на это иду. А в этом  сентябре провожу 9-дневный фототур в Нью-Йорке. Вообще, такие выездные мастер-классы очень сильно продвигают людей. Фотографируем много и ежедневно, а вечером я с каждым индивидуально рассматриваю его фотографии, ищу какие-то упущенные возможности, рассказываю, как можно это переснять, доделать.

    — Насколько можно научить и научиться фотографии? Или всё дело в таланте?

    — По большому счету, научить фотографии нельзя. Можно только самому научиться. Если есть желание то, конечно, можно. Но вообще считаю, что фотография – как музыкальный слух – он либо есть, либо его нет. Если нет слуха, практически ничего нельзя сделать. Ну, при старании можно что-то такое сбацать. Но не больше. Вот так и в фотографии. Есть такие профессионалы, которые работают всю жизнь в газете и так на уровне «Мурки» что-то делают, до пенсии на этом дотягивают. Я когда-то заведовал отделом в газете «Культура», знал таких… А если у фотографа есть этот «слух», «голос», свое «видение», сердцевина, то тогда это можно обрамлять в какую-то оправу. Тогда можно и композицию изучать, теорию. На мой взгляд, «видение» больше распространено в народе, чем музыкальный слух. «Видеть» многие могут достаточно хорошо, но не подозревают об этом. Бывают люди, как, например, Света Конеген, светская дама, которая никогда не занималась ни живописью, ни фотографией, ничем, а взяла купила какую-то мыльницу, начала снимать, и сразу видно — чувство композиции есть.

   — А Вы сами начали заниматься фотографией, когда Вам было около 30…

   — Да, достаточно поздно. Шесть лет учился в МАИ, «маёвская» жизнь была очень весёлой – праздники всякие, сборы – я занимался альпинизмом, горными лыжами. Ну и где-то там в перерывах  немножко учился и сдавал экзамены, довольно успешно, кстати (смеётся). После этого попал в «почтовый ящик», как с поезда на полустанке спрыгнул. С восьми до пяти каждый день… И вдруг понял, что  так не могу. И начал себе придумывать новую профессию. Вспомнил про кино, которым я очень увлекался в детстве, читал про него много книг и решил поступить во ВГИК. Дальше пошло методом от противного. Выбрал  профессию оператора, так как был очень застенчив –  в актёры никак не годился. Писал достаточно плохо – соответственно отпадали режиссёр и сценарист. Оставался оператор, который, казалось бы – ну что там делать! А для поступления надо было двадцать фотографий представить! Вот так и втянулся в фотографию. Во ВГИК я, в конце концов, не стал поступать. Закончил факультет журналистики МГУ.

Александр Тягны-Рядно: Из серии о Москве

   — Тревел-фотография… сколько  стран и городов Вы посетили?

   — Полсотни, наверное, стран. А городов… Пять лет назад у меня было пятидесятилетие. И я решил, что подарю себе на пятьдесят лет пятьдесят городов. Выставку под названием «Пятьдесят городов». Я сел и написал список, во скольких городах я был. Вот тогда, пять лет назад, это было около четырёх сотен городов. Я их начал вспоминать с детства – Россия, другие страны. Сделал каталог. И пятьдесят самых лучших отобрал, сделал выставку. Сейчас, за эти последние пять лет – думаю, ещё сотни три городов прибавилось.

   — Вы как-то сказали, что Россия стала не интересна самим россиянам. Вопрос Чернышевского – «что делать?»

   — Выставки о России, о всех тех, кто живет в ней – это первые шаги, чтобы заинтересоваться своей самоидентификацией. Нам всем надо взглянуть на свои корни, и тогда своя страна будет интересна. А если смотреть всё время через забор на Америку и на Европу, то, конечно, Россия никому не интересна. У меня есть огромный цикл о Москве – возможно, такая выставка будет в сентябре на День Города. Цикл о Москве обычной, не гламурной, о той, по которой я хожу, о тех уголках без достопримечательностей, о свете, цвете, красоте вот такой простой Москвы, в которой я живу. Может быть, такая выставка тоже поможет делу.

   — Можно ли сейчас говорить о существовании «русской»  фотографии?

   — Фотография вообще очень интернациональное искусство. Оно понятно всем, на любом языке. Говорить о каком-то своём «русском» пути в фотографии очень трудно. Особенно сейчас. Хотя он есть, конечно. Но вот в журналистике, наверное, уже нет. Вся фотожурналистика перестроилась на западную. И все лучшие российские фотографы – это те, кто работает на «Ассошиэйтед Пресс» (AP), «Рейтер» («Reuters»), «Франс-пресс» («FrancePresse»). Все лучшие имена российских фотожурналистов — Земляниченко, Козырев, Максимишин — это те, кто работает на Запад.

   — В каких учебных заведениях России готовят специально фотографов?

   —  На факультете журналистики в МГУ. Во ВГИКе тот же операторский факультет, из которого вышли десятки лучших фотографов. В Институте культуры, нынешнем МГУКИ,  есть отделение фотографии. В Школе им. Родченко тоже высшее образование очень сильное, преподаватели хорошие. Ну и огромное количество мелких школ. Бум фотографии, с одной стороны, а, с другой огромное количество фотошкол, очень невысокого качества… Противоречие такое получается. Знаю случай, когда из Института культуры с 1-го курса выгнали девушку, а она через полгода вешает объявление – «Школа Маши Ивановой», и учит всех фотографии. Таких шарлатанов довольно много, к сожалению.

   — Сейчас очень популярны такие слова, как инсталляция, медиа-проект … Не кажется ли Вам, что эти поиски новых путей происходят скорее в силу невозможности создать что-то  лучше старого или  хотя бы наравне?

   — Кажется. Всякие там кричащие девушки и эпатирующие вещи – ими гораздо проще докричаться. Сделать стоящие художественные вещи, которые также бы кричали, но разговаривая при этом тихим языком, сделать гораздо сложнее. Поэтому большинство идёт простым путём.

   — А так называемое «актуальное» искусство?

   — Я очень критически отношусь к подобному «современному» искусству. На мой взгляд, это бизнес. Бизнес, мыльный пузырь. Как вот сейчас произошёл кризис с деривативами в финансовой области, так рано или поздно произойдёт в актуальном искусстве. Эти мыльные пузыри, которые сейчас продают за миллионы, будут сдуваться, лопаться. И все мы будем в этих «дохлых  акулах» по уши сидеть. Вот, например, никому не нужной оказалась коллекция современного британского искусства, собранная Чарльзом Саатчи. Коллекцию, оцененную в 30 млн. фунтов, Саатчи отдает даром, причем, отдает уже пару лет, но ни один британский музей этот подарок принять не желает.

   — На какую камеру Вы снимаете?

   — Раньше снимал на Nikon. Сейчас в основном Canon.

   — Известны Ваши чёрно-белые фотографии. Чему отдаёте предпочтение сейчас – цветным или чёрно-белым снимкам?

   — Последнее время очень много занимаюсь именно цветной фотографией. Хотя до сих пор снимаю и на чёрно-белую плёнку. Иногда беру «Лейку».

   — Использовать цифровые камеры намного удобнее, наверное, особенно в репортажной съёмке… Или плёнка всё же остаётся непобедимой?

   — Цифра уже победила плёнку давным-давно. Во всём, что касается полиграфии, прессы, цифра не имеет никаких конкурентов. Плёнка остаётся только для арт-фотографии. Чёрно-белая ручная печать – вот это останется, никуда не денется. Ручные процессы – это единственное, где останется плёнка. Всё остальное – цифра. Однозначно. Это необратимый процесс. Сейчас технологии сильно развиваются. Цвет очень сильно развивается, развиваются его возможности. Когда-то Картье-Брессона спросили: «Почему вы не снимаете в цвете?» Он ответил: «Потому что я не могу им управлять». А сейчас им  очень хорошо можно управлять. Есть все эти приспособления, фотошопы. Ты можешь делать всё, что хочешь. Есть принтеры, которые печатают с гарантией сто лет хранения.

Появились очень хорошие носители фотографические. Музеи начали покупать цветную фотографию. Раньше отсутствие нормальных носителей очень стопорило это дело. И музеи покупали только чёрно-белые снимки. Так что, занимаясь искусством, можно было заниматься только чёрно-белой фотографией. Сейчас же цветная фотография стала на уровне.

    — «Фотография». Можете в двух словах сказать, что для Вас слилось в этом звуке?

   — Да всё. Для меня это образ жизни. Я уйти из фотографии не могу. Вот умру, тогда уйду. А больше никак.

                                                                                       

Беседовала Катерина Кудрявцева для Fotokomok.ru

www.fotokomok.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *